Идеалы декабристов
Сын бедного офицера Гавриил (Степанович) Батеньков провел свое детство в Сибири. Но даже туда проник "общий дух жизни". От
великого взрыва 14 июня 1789 года, потрясшего весь мир слетевшими коронами, распавшимися империями, трещавшими столетними цепями.
Несколько десятков государств в 1792 и 1793 гг. объявили войну революционной Франции, но армия санкюлотов (дословно "голоштанников")
громила любых противников, и грозное эхо разносило страшные и влекущие имена - Марсельеза, Марат, Робеспьер, Конвент... Правда, затем
все чаще звучит имя Наполеон, и солдаты революции превращаются в солдат империи.
Однако крушение тысячелетнего мира уже обозначилось, и XVIII век передает XIX новых людей - удивленных и задумчивых:
Нет ты не будешь забвенно, столетье безумно и мудро,
Будешь проклято вовек, в век удивленьем всех...
Эти строки написаны Александром Радищевым, одним из тех, кто о России задумался раньше других и незадолго до рождения Гавриила
Батенькова проехал мимо его дома на Восток, в ссылку. Братья Бестужевы (Александр, Михаил, Петр) играют в разбойников. Из-за антипатии
ко всему немецкому (сказывается бироновщина; они ее не видели, но уж точно знали) отвергается имя Карла Мора, и Александр принимает
титул Ринальдо Ринальдини.
Иван Пущин учится в Царскосельском императорском лицее, где среди его наперстников по детским играм - будущий великий поэт
Александр Пушкин и критик, поэт, декабрист Вильгельм Кюхельбекер ("...и кюхельбекерно и тошно"), борец за освобождение Греции Сильвестр
Броглио и царский любимец барон Корф, известный своим сочинением о 14 декабря 1825 года.
Петр Каховский воспитывается в Московском Университетском Пансионе, где более всего увлекается Политическими науками. С детства
изучает историю Римлян и Греков и был воспламенен Героями древности.
Другим "декабристским очагом" было училище колонновожатых (школа для обучения молодых офицеров), основанное генералом Н.Н.
Муравьевым (отцом будущих декабристов Александра и Михаила). Из колонновожатых вышли 24 декабриста (Николай Крюков, братья Павел и
Николай Бобрищевы-Пушкины, Николай Басаргин, Артамон Муравьев и др.)
Увлечение идеей всеобщего равенства приводит молодых людей к "Юношескому собратству". Из воспоминаний Н. Муравьева-Карского
(генерал Н.Н. Муравьев (1794-1866) был назван Карским за взятие турецкой крепости Каре в 1855 году):
"Как водится в молодые лета. мы. судили о многом, и я, не ставя преграды воображению своему, взбудораженному чтением Contract Social
(фр. "Общественный договор") Руссо, мысленно начертывал себе всякие предположения в будущем".
Они хотят удалиться лет через пять на какой-нибудь дикий остров и создать там новую республику. Идеально подходит остров Чока
(Сахалин). Каждый из членов должен был научиться какому-либо ремеслу. К примеру, Артамон Муравьев - лекарскому, Матвей
Муравьев-Апостол - столярному, юнкер конной гвардии Сенявин флотскому и т. д.
Между тем, время шло. В ту пору, как младшие из будущих декабристов еще играли и учились, старшие проходили испытание огнем.
Восемнадцатилетний Михаил Лунин проходит сквозь все главные сражения первой компании против Наполеона, и под Аустерлицем на его
руках умирает младший брат. В те же дни 17-летний подпоручик Михаил Фонвизин (племянник автора "Недоросля") зачитывается Монтескье,
Руссо и др., "из которых получает свободный образ мысли".
В Москву, как шутили тогда, съежается целый "Муравейник" : разные представители старинного рода Муравьевых. Дети генерала Н.Н.
Муравьева: Александр, Михаил, Николай и другая ветвь - веселый, тщеславный Артамон Захарович - уже готовится на военную службу;
Никита, их юный родственник, поражает всех знаниями языков и древней истории.
Однажды на балу мать посоветовала ему танцевать. "Матушка, разве Аристид и Катон танцевали?" - спросил Никита.- "Надо думать,
танцевали в твоем возрасте,"- ответила мать. Никита тотчас послушался... (Аристид - борец за свободу Древней Греции, Катон - знаменитый
республиканец Древнего Рима.)
Сюда же возвращаются юные парижане (1810 г.) Муравьевы-Апостолы. Мать, воспитывавшая их в духе к любви к Отечеству,
предупреждает их: "Я очень рада, что долгое пребывание за границей не охладило ваших чувств к родине, но готовьтесь, дети, я вам должна
сообщить ужасную весть; вы найдете то, чего и не знаете: в России вы найдете рабов!"
Пестель пока живет в Дрездене, затем пажеский корпус, который он оканчивает первым учеником. Далее масонская ложа. Многие
декабристы испили чашу масонства, но столь желанные истину, правду и справедливость не находит никто.
Читая воспоминания о тех безмятежных днях перед войной 1812 года, "пред грозным временем, пред грозными судьбами...", можно легко
представить тогдашние забавы. Все это напоминает "потешные полки царя-титана": сначала - игры, затем - война. Много позже М.И.
Муравьев-Апостол напишет: "Мы были дети 1812 года".
Всего в войне принимало участие 115 человек, будущих декабристов, 65 из них сражались офицерами под Бородино, а 9 из них
награждены золотыми саблями "За храбрость" (П.И. Пестель, М.С. Лунин, В.Ф. Раевский, М.Ф. Митьков, А.Ф. фон дер Бригген, А.А. Кавелин,
С.И. Муравьев-Апостол, П.Н. Семенов, И.С. Повало-Швейковский (дважды)).
Уже известно: за Руссо - Робеспьер, за Робеспьером - Наполеон угрожал России. Был разбит...
"У Байрона есть описание ночной битвы; кровавые подробности ее сокрыты темнотою; при рассвете, когда битва давно кончена, видны
ее останки: клинок, окровавленная одежда. Вот этот-то рассвет наставал теперь в душе, он осветил страшное опустошение. После таких
потрясений живой человек не остается по старому. Душа его становится или еще религиознее... или он становится еще трезвее...
Что лучше? Мудрено сказать.
Одно ведет к блаженству безумия.
Другое - к несчастию знания.
Выбирайте сами. Одно чрезвычайно прочно, потому что отнимает все. Другое ничем не обеспечено, зато многое дает. Я избираю
знание...
Что проповедовали первые христиане, и что поняла толпа?.. Толпа приняла все связующее совесть и ничего освобождающего человека.
Так впоследствии она поняла революцию только кровавой расправой, гильотиной, местью... к слову "братство" приклеили слово "смерть".
"Братство или смерть!" сделалось каким-то "Кошелек или жизнь" - террористов...
Нам непростительно увлекаться, думать, что достаточно возвестить римскому миру евангелие, чтоб из него получить демократическую и
социальную республику, как это думали красные апостолы."
А.И. Герцен. С того берега
Декабристы также избрали несчастие знания.
"Наконец показался император...
Мы им любовались; но в самую последнюю минуту почти перед самой лошадью перебежал улицу мужик. Император дал шпоры своей лошади
и бросился на бегущего с обнаженной шпагой. Полиция приняла мужика в палки. Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за
любимого нами царя. Это было во мне первое разочарование на его счет: я вспомнил о кошке, обращенной в красавицу, которая однако же не
могла видеть мыши. не бросившись на нее." (И.Д. Якушкин)
И, наверное, у каждого из них было свое "небо под Аустерлицем" как у Андрея Болконского.
Это разочарование не было последним. Россия, отдавшая все силы войне с Наполеоном, могла рассчитывать, если не на отмену
крепостного права, то хотя бы на конституцию, но не получила ни того, ни другого.
"Нет, нет, мне нужна свобода мысли, свобода воли, свобода действий!.. Гражданин вселенной - лучше этого титула нет на свете.
Свобода! Libertad!" - говорил Михаил Лунин.
Следуя "Опытам" Мишеля Монтеня, декабристы старались быть доблестными ради самих себя. Нет, не выставлять себя напоказ, душа
должна быть стойкой и добродетельной, она должна быть такой внутри, в них самих, куда не проникает ничей взор. Словом, честь была
превыше всего.
"Государь! честь дороже присяги, нарушив первую, человек не может существовать, тогда как без второй он может обойтись еще." -
ответил А.Н. Раевский императору в ответ на обвинение в недонесении о тайном обществе. Или, опираясь на мысли Руссо, подкрепленные
Максимилианом Робеспьером ("О бесчестящих наказаниях"), можно сказать, что вопрос чести способен в определенных обстоятельствах
становится вопросом политики. Или, по-другому, и, быть может, вернее, определенная политика может становиться делом чести. "<...>В
обществе стали часто проявляться рыцарские чувства чести и личного достоинства, неведомые до тех пор русской аристократии плебейского
происхождения, вознесенной над народом милостью государя, - писал А.И. Герцен "О развитии революционных идей в России".
Жан-Жак Руссо в "Эмили, или воспитании" утверждал, что человеку не доступно от природы искусство мышления, которое можно
приобрести, правда, только исключительно воспитанием. Народ, работающий из-за куска хлеба, по мнению Руссо, умственно неразвит. А
невежество не может нанести ущерба нравственности или честности. В то время как размышления приводят часто к сделке с совестью.
"Совесть - самы просвещенный из философов... и самая честная в мире женщина..."
"Счастлива... страна, где нет надобности искать мира в пустыне!"
Пожалуй, с Руссо в данном вопросе можно поспорить. Склонность к размышлению - характеристика не воспитания, а скорее структуры
личности. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов, что при определенном уровне благосостояния процесс обучения облегчается, по-крайней
мере, не надо заботиться о "хлебе насущном", но необходимо помнить и о фонвизинском "Недоросле" - Митрофанушке.
Вольтер и Руссо, но чаще всего декабристы обращаются к представителям античной философии, прежде всего к Плутарху. Его и других
философов древности декабристы получили, можно сказать, как раз из рук Монтеня. В ту пору Монтень оказался связующим звеном и
посредником в преемственной связи культурно-исторических времен, через него в значительной мере проходила тропа, соединяющая юные
идеи декабристов с классическими традициями свободомыслия. Но не только в том было его значение, что он умел перевести античную мысль
на язык французкого Просвещения, сделав ее достурной и понятной последующим поколениям. Он был представителем того свободного
"самомышления" (используя выражение Герцена), которое само побуждало к такому же типу мышления, к независимости собственного образа
мысли, чтобы иметь свой взгляд на вещи, а не разделять готовые мнения и общие взгляды, которое утверждало человека в праве на свой
личный образ мысли. А это было важно и имело огромные последствия во всем дальнейшем развитии русской мысли. (Даже Лев Толстой был
большим поклонником "Опытов" Монтеня.)
Многие декабристы ссылались на притягательную силу влияния, которое имела на них политическая и нравственная новизна западной
литературы. Барон Штейнгель, например, ссылается на Вольтера, Руссо и Гельвеция. А. Муравьев в своих показаниях упоминает Монтескье и
"Об общественном договоре" Руссо. В то время как, Пестель ссылается на французского философа Дестюта (Детю) де Траси, мастера
политических компромиссов. (Идеи Монтескье, считавшего наилучшей формой государственного правления конституционную монархию, не
находили уже в нем поддержки. Значительно более правильными казались ему мысли Дестюта де Траси, высказанные им в книге
"Комментарии на "Дух закона" Монтескье". Этот французский филосов полагал единственно правомочной формой правления народную власть.
"Надеяться на свободу и монархию, - писал он, - значит надеяться на две вещи, из которых одна исключает другую.")
У декабристов было убеждение, что без систематического изучения трудов этих политических мыслителей "нельзя быть полезным ни
себе, ни обществу, ни отечеству".
Несомненно, наибольшее влияние на формирование политических взглядов Рылеева, особенно в их нравственном аспекте, оказали те два
писателя, которых он выделил в своих ответах Следственной комиссии: известные французские публицисты Биньон и Констан. Князь
Оболенский также свидетельствует о сильном влиянии, оказанном на него ими. Рылеевское упоминание о них требует более подробного
рассмотренияч их политической ориентации.
Барон Луи-Пьер-Эдуард Биньон (1771-1841) был патриотом, блестящим дипломатом при Талейране и Наполеоне, публицистом и
историком. Наиболее значительной его работой был трактат "О проскрипциях" (1819). Он предпринял прямую атаку на деспотизм, который, по
его мнению, "ковал цепи" для народов всей Европы. В статье "Кабинеты и народы" (1822) он нападают на Священный союз, рассматривая его
как европейский триумвират, действия которого направлены против политической и гражданской свободы. В качестве историка он впервые
выступил в 1829г. Скорее всего Рылеев читал трактат "О проскрипциях" по приезде в Петербург в 1820г. Будучи за границей, он вполне мог
читать "Сравнительное изложение финансового, военного, политического и нравственного состояния Франции и главнейших стран Европы",
опубликованное в Париже в 1814 г., а также "Очерк политического состояния Франции с марта 1814 г. по июнь 1815 г." того же автора,
опубликованный в Париже в следующем году, когда Рылеев вторично совершил путешествие по Европе по делам службы.
У Бенджамена Констана (1767-1839) и в России, и во Франции было гораздо больше последователей, чем у Биньона. Французский посол
в Петербурге заметил в 1820 г.: "Все здешние молодые люди (в основном армейские офицеры) вскормлены до пресыщения на либеральных
доктринах... Среди гвардейцев нет ни одного офицера, который не читал бы и не перечитывал трудов Бенжамена Констана и не полагал при
этом, что понимает их".
Один из первых биографов Констана так описывает последнего : "Будучи республиканцем в своих отношениях с друзьями Луве и Шенье,
с директорами же и сам он был почти директор." Двойственность такой позиции была типична и распространена среди самих декабристов,
Констан по существу был великодушным человеком, весьма подверженным влиянию. Дамы парижский салонов, как едко (и довольно
безжалостно) выражается биограф Констана, были "его первыми учителями", и это им во главе с мадам де Сталь принадлежит выражение
относительно "утра его вечерних мнений". И все же сам Констан составил себе представление об оправданной жестокости, которое он
сформулировал в следующем парадоксальном выражении: "Революции представляют собой такое грозное время, когда человек может стать
виновным даже из самых чистых побуждений". К тому положению, что благородство конечной цели оправдывает крайние средства ее
достижения, как раз и сводилась та мысль, которую Рылеев, подобно многим декабристам, пытплся сформулировать, и от которой все они, за
исключением Пестеля и Лунина, в конечном счете, отступились, страшась "ужасов французской революции" ("новой пугачевщины") в глубине
души не представляя Россию без той или иной формы ограниченной конституционной монархии.
Констан находил современный гражданский кодекс "не только опасным, но и противным нравам"; почти теми же словами Рылеев
позднее отзывался о некоторых разделах конституции Никиты Михайловича Муравьева. Оппозиция Констана по отношению к Директории
вынудила его выехать из Франции в 1801г. в Германию, где он написал свою наиболее удачную работу "О духе завоеваний и об узурпации в их
соотношении с европейской цивилизацией" (1814). В том же году он провозгласил свою знаменитую формулу "невмешательства королевской
власти", которая должна была вызвать сочувствие у декабристов. Любопытно, что тогдашняя наша цензура, в силу либерализма или, скорее,
известной "русской лени" не воспрепятствовала публикации подробного резюме положений этого документа в "Духе журналов" в 1815 г. Всего
через несколько лет такая публикация будет немыслима.
В наши дни Констан наиболее памятен своим автобиографическим романом "Адольф" (1816). В нем, как правило, привлекают самоанализ
и тема фатализма, перенятая, очевидно, у Гете. Она проходит красной нитью в творчестве того же Рылеева, особенно в "Думах", в
единственном французском стихотворении С. Муравьева-Апостола, характерна для произведений последних лет А. Бестужева (Марлинского).
Иногда, я думаю, что было бы с Россией, с нами, добейся декабристы успеха. Знали ли они точно чего хотели?
Социальная философия декабризма формировалась в условиях, когда недовольство французской революцией 1789-1814гг. было
распространенным явлением. Но они не считали опыт революции разочаровывающим.
Идеи декабризма даже напоминают революционную буржуазную идеологию во Франции в канун революции.
Декабристы рассчитывали не на революцию, а на военный переворот, существляемый военными. По мнению некоторых из них, после
переворота они должны находиться у власти еще какое-то время до стабилизации обстановки, другие же отрицали, вообще, приход к власти
людей, принимавших участие в восстании. По здравому рассуждению, а могли ли они отказаться от власти?
"При свидании с Пестелем... речь зашла о Наполеоне, Пестель воскликнул: "Вот истинно великий человек! По моему мнению, если уж
иметь над собой деспота, то иметь Наполеона... Если бы кто и воспользовался нашим переворотом, то ему и должно быть вторым Наполеоном:
и в таком случае мы останемся не в проигрыше"
Из показаний К.Ф. РЫЛЕЕВА
Следственному комитету
Декабристы оправдано опасались проявления бонапартизма. Во-первых, всего четыре года назад (по отношению к их времени) умер
Наполеон, во-вторых, к услугам историческое прошлое России, в-третьих, честолюбивые планы Пестеля. Рылеев при первом знакомстве
заподозрил в "честолюбивых видах" С. П. Трубецкого. Батеньков примерял на себя роль, которую некогда играл Бирон (Бирен) при малолетнем
Иоанне Антоновиче (Иоанне VI). Какие выводы можно сделать из вышесказанного? А не передрались ли бы они за власть? И как утрясли
вопросы между левым и правым крылом: республиканцами и конституционными монархистами?
Принято считать, что радикально настроенные Южане (Южное общество и Общество соединенных славян) были сторонниками
республики: П.И. Пестель, С.И. Муравьев-Апостол, М.П. Бестужев-Рюмин и др., а из Северного - К.Ф. Рылеев.
Конституционная монархия: Н.И. Тургенев, Н.М. Муравьев (бывший республиканец времен ранних декабристских организаций: Союзов
спасения и благоденствия), Ф.И. Глинка (ранние декабристские организации), гр. Ф.П. Толстой.
И наконец, центр, аристократическое правление: гр. М.Ф. Орлов, М.А. Дмитриев-Мамонов.
Участники "сходки" у Муравьевых навсегда запомнили дату: 9 февраля 1816 года. Первое декабристское тайное общество, Союз спасения.
Конечно, ясно, кого спасать и от чего. Шесть заговорщиков. Крестьянская свобода и Конституция: две главнейшие формулы русской истории
произнесены, и за это слово и дело через десять лет одного из шестерых повесят, а остальных сошлют в Сибирь, на срок куда больший, чем их
нынешний возраст...
Впрочем, Союз спасения недолго оставался делом шестерых...
Как перейти от слов к делу спасения России: разрушить крепостное право и ограничить царя Конституцией с парламентом (за республику
в то время пока только Михаил Новиков)?
"От вступающих в это маленькое общество требовалось: 1-е, строгое исполнение обязанностей по службе; 2-е, честное, благородное и
безукоризненное поведение в частной жизни; 3-е, подкрепление словом всех мер и предположений государя к общему благу; 4-е, разглашение
похвальных дел и осуждение злоупотребления лиц по их должностям."
Сергей Трубецкой. О Союзе спасения
Первоначальная структура общества напоминает масонскую ложу, вследствии пристрастия Пестеля к масонской форме.
Из желания перейти от слов к делу возникает уверенность, что все бедствия России от нежелания царя дать Конституцию, т.е. другими
словами, декабритсы видят решение проблемы в убийстве монарха. Но это убийство признают только в виде дуэли. В самый последний
момент Ивана Якушкина удается отговорить.
По-моему, сама идея такой "дуэли" показательна: убить царя, а потом покончить жизнь самоубийством. Похоже на обреченность японских
камикадзе. Считается, что глупо верить в доброту очередного царя. Может, такая уверенность не лишена смысла. Да, убоится царь. Только сам
подход: цареубийство, а затем лишение себя жизни,- кажется мне по-детски наивным и немного простодушным. Может, даже на уровне
рассудка, а не на уровне ассоциаций, напоминает игру в солдатики.
Проходит некоторое время, и Союз спасения преобразуется. Пока же создается промежуточная организация - "Военное общество" (видная
роль П.А. Катенина). Цель общества: "распространение общества и соединение единомышленников" (по И.Д. Якушкину).
Хочу отвлечься, Иван Якушкин, Михаил Муравьев, Иван фон Визин и Иван Бурцев (Бурцов), собрав деньги, минуя правительство, спасли
от голодной смерти тысячи людей (во время неурожая в Смоленской губернии).
Более 200 человек составили в начале 1818 г. новое общество - Союз благоденствия - с управами в Петербурге, Москве, Киеве, Тульчине,
Кишиневе и др. местах. Из 29 учредителей 22 были членами Союза спасения.
"Цель общества нашего, объявленная и не сокровенная, была: введение в России представительного правления..."
Из показаний С.И. МУРАВЬЕВА-АПОСТОЛА
на следствии 6 февраля 1826 года
"...имея целью благо отечества..."
В цель общества входят четыре главные отрасли:
человеколюбие;
образование;
правосудие;
общественное хозяйство.
В Союз принимались представители различных сословий. (Пресловутая мысль о равенстве.) Хотя мне известен только единичный
случай, правда, в Обществе соединенных славян - принятие крестьянина Выгодовского (Дунцова).
Однако в деятельности Союза была и другая потаенная сторона. Делались попытки выйти за рамки "образованного общества", начать
агитацию в народе. Для распространения в народе был, несомненно, предназначен "Любопытный разговор" Н. Муравьева, написанный им в
1820г.
"Вопрос: Что есть свобода?
Ответ: Жизнь на воле...
В. Все ли я свободен делать?
О. Ты свободен делать все то, что не вредно другому. Это твое право. [Не правда ли, перекличка с "золотым правилом" Аристотеля и Конфуция
(Кон фу цзы), "теорией разумного эгоизма" "новых людей" Чернышевского?]
В. А если кто будет меня притеснять?
О. Это будет тебе насилие, противу коего ты имеешь право сопротивляться.
В. Стало быть, все люди должны быть свободны?
О. Без сомнения.
В. А все ли люди свободны?
О. Нет. Малое число людей поработило большее.
В. Почему же малое число людей поработило большее?
О. Одним пришла несправедливая мысль господствовать, а другим - подлая мысль отказаться от прав человеческих, дарованных самим богом.
В. Надобно ли добывать свободы?
О. Надобно.
В. Каким образом?
О. Надлежит утвердить постоянные правила или законы, как бывало в старину на Руси. (о конституции)
В. Как же было в старину?
О. Не было самодержавных государей. [Ого, мечта о вольном республиканском Новгороде у будущего монархиста!)
В. Что значит государь самодержавный?
О. Государь самодержавный или самовластный тот, который сам по себе держит землю, не признает власти рассудка, законов божих и
человеческих; сам от себя, т. е. без причины по прихоти своей властвует.
В. Кто же установил государей самовластных?
О. Никто... государи мало помалу всяким обманом присвоили себе власть беспредельную...
В. Какое было на Руси управление без самодержавия?
О. Всегда были народные вечи..."
Этот документ перекликается с "Православным катехизисом" Сергея Муравьева-Апостола.
Сам по себе такой факт постановки вопроса уникален: пишет будущий сторонник конституционной монархии, а на сегодняшний день
(1820 г.) ярый республиканец. Всего два года отделяет Н. Муравьева от его Конституции. Что это? Зрелость или страх перед возмездием, за
семью, перед карой небесной? По меньшей мере, странно.
Примерно в это же время М. Лунин приобретает типографский станок. Возможно, этот "Любопытный разговор" напечатан именно на
нем, да и Устав общества "Зеленая лампа" тоже.
Повсеместное распространение получают ланкастерские школы - не только просвещение, но и революционная пропаганда. (Осужден В.
Ф. Раевский, первый декабрист)
Якушкин, Лунин, Тургенев пробуют улучшать быт крестьян и т. д.
Одна из главных задач Союза - влияние на общественное мнение, используя частные знакомства, печать.
Разными путями, хотя и в крайне урезанном виде, некоторые свободолюбивые мысли попадают в прессу. Но, наверное, не меньший
резонанс получили устные обсуждения, споры, критика выходящей литературы в декабристком кругу. Настоящая буря разражается вокруг
"Истории государства Российского" Н.М. Карамзина. "История народа принадлежит царю," - утвержает Карамзин. "Нет", - возражает ему
Никита Муравьев, - "история принадлежит народам."
С тем что им было нужно - все ясно. Но зачем? Император во время следствия искал мелкие причины: неудовольство продвижением по
службе, нужда. Я хочу понять, что чувствуют люди, имеющие все, в момент, когда это все теряют.
Возможно, разница в оценке их социальной философии состоит как раз в том, что они, в большинстве своем, были уверены в
благоприятном исходе. Чудно, они искали свою Атлантиду, а она оказалась химерой или мифом. Мне кажется, революция, любой переворот не
может быть мягким или сердечным и всегда должен сопровождаться кровью и слезами, может, это покажется жестоким, но и способностью
убивать и жертвовать собой. К примеру, двуличие Якубовича, совершенно мне не понятное, или Трубецкой - блестящий офицер, но
злополучный диктатор. Чего он боялся, в чем не был уверен? Может, в том, что это не богоугодное дело? Правды мы не узнаем никогда. Ну, что
записки, ну, что дневники?!! Как правило, в таких случаях люди себя выгораживают, хотят казаться интересными. В этом император был прав.
Может, я ошибаюсь, но философии борьбы нет ни у одного философа. Вся схема взаимоотношений людей, в основном, укладывается в
"золотое правило": поступай с людьми так, как бы ты хотел, чтобы они поступали с тобой. Такая постановка проблемы полностью исключает
возможность сопротивления чему-либо.
На этом моменте рассуждений мы подошли к главному пункту воззрений декабристов: вопросу о боге.
"...Сатана, вечный мятежник, первый свободный мыслитель и эмансипатор миров."
Михаил БАКУНИН. Бог и государство
Вольтер сказал: "Если бы не было Бога, его следовало бы придумать".
Так и декабристы разделились на верующих и атеистов. К атеистическим можно отнести произведения Крюкова, Барятинского,
Борисова, Раевского, естественно, Якушкина и, почему-то мне кажется, Пестеля. Напомним об атеизме Радищева, их духовного учителя.
Особенно в "Эссе о человеке, его смертности и бессмертии". Хотя при ближайшем рассмотрении это чистой воды деизм. (Радищев
возвращается к вопросу о боге, ссылаясь на авторитет Б. Спинозы и Т. Гоббса, истолковавших это понятие материалистически.) К верующим -
С. Муравьева-Апостола, Рылеева и т. д. К сожалению, история не донесла до нас их концепцию жизни в этом ключе. Возможно, в какой-то
мере она представлена в очерке И.Д. Якушкина по естествознанию "Что такое жизнь" середины 1830-х годов.
На Юге в имении В.Л. Давыдова Каменка организовывалось свое крыло Союза благоденствия. На одном из заседаний присутствовал
А.С. Пушкин и так увлекся, что его долго пришлось разубеждать в том, что это всего лишь была только шутка... Во всей литературе совестского
периода бытует мнение, мол хотели сохранить для России великого поэта. Ан нет же, в записках декабристов прямо указано, не доверяли-с. Да
и куда ему с его любовью к жизни.
Вообще, если честно, вызывает сомнение тот факт, что декабристы так быстро сложили оружие. Или самых преданных идее царь
повесил, а остальные так от нечего делать ввязались в заварушку... Ведь были сомнения у Рылеева накануне восстания, а Н. Бестужев прямо
сказал: "Лучше умереть с оружием в руках, чем быть взятым в постели." Не было у них выхода. Конечно, сам факт гражданского мужества и
благородства оспорить нельзя. Но была ли доработана программа выступления на Севере? На Юге - да, но все осложнилось арестом Пестеля.
На Севере - нет. И потом самыми упорными (из оставшихся в живых) были Иван Иванович Сухинов (Сухина, Сухинин), за
антиправительственную деятельность, а по сути за духовное благородство убитый на Зерентуйских рудниках, и неугомонный Михаил
Сергеевич Лунин, за свои сочинения отправленный в самую страшную тюрьму Сибири Акактуй, где и был убит в 1845 г.
Иногда мне кажется, что они, декабристы, изначально были обречены. Мысли и идеи их не были окончательно оформлены,
первоначальный план восстания изменился в связи со смертью Александра 1, да, и что говорить, стушевались бесстрашные офицеры на
Сенатской площади. Но все это будет через долгих пять лет...
А что
|
